Дальнейшие события предсказать трудно. Птицы разных видов могут повести себя весьма различно, как, впрочем, и особи одного вида.
Охотясь с магнитофоном в Приморье, я однажды решил «вызвать на дуэль» самца синей мухоловки. Обычно он поет в кронах деревьев, часто вблизи шумных проток. В таких условиях сделать хорошую запись можно лишь с очень близкого расстояния.
Подойдя к деревьям, в кронах которых я часто слышал пение синей мухоловки, я подключил магнитофон к заранее установленному в кусте динамику. Из динамика полился нежный, модулирующий свист, заканчивающийся канареечной трелью. В следующий же миг, сверкая сказочно синим оперением, на куст жасмина «свалился» хозяин транслируемой песни! Во всем его облике ощущалась озабоченность. Снова заработал динамик. Мухолов от удивления и возбуждения даже клюв приоткрыл. Ища соперника, он заметался вокруг, перелетая с ветки на ветку. И вдруг принял демонстративно угрожающую позу — распустил веером синий хвост, выставив напоказ яркие белые пятна на рулевых перьях, приспустил крылья и начал «кланяться». Дивно голубые блестящие перышки на голове поднялись дыбом. Динамик снова подал голос и тут же умолк. Мухолов, взвинченный поисками соперника, запел в полную силу в полуметре от микрофона! Песня следовала за песней, а пленка в магнитофоне наматывалась на кассету…
За многие годы работы в Приморье мне ни разу не удалось столь подробно рассмотреть эту красивейшую птицу южной тайги, как во время этой «дуэли». Не сходя с места, я получил не только превосходную песню этой птицы, но и множество других ее голосовых сигналов: выражающих тревогу, вызов сопернику, угрозу.
В другой раз я использовал подобный прием, желая узнать, как токует коростель, а заодно и намереваясь записать его крик вблизи. На охоту я вышел в сумерках, прихватив с собой фонарик. Известно, что подойти к кричащему коростелю можно без труда. Зато увидеть, как кричит коростель, почти невозможно.
И вот я на росистом лугу. С одного места слышу крики сразу нескольких коростелей! Без труда подхожу к ближнему и с пяти-шести метров делаю первую запись песни. Затем выбираю участок с разреженным травостоем, кладу на землю динамик и, отойдя, включаю магнитофон на проигрывание…
В ответ на надсадное «крекс-крекс, крекс-крекс…» моего динамика непрерывно кричавший до этого натуральный коростель сразу же замолчал. Я встревожился было, что напугал его, и выключил магнитофон. Какое-то время стояла гнетущая тишина. Но вот впереди зашуршала сухая трава, и почти у самого динамика проскользнула неясная тень!
Разглядеть существо, прошмыгнувшее впереди, я не смог. Но в следующий момент коростель закричал где-то слева. Вновь проигрываю запись. Снова кто-то мелькнул впереди. Направляю туда свет фонарика и вижу дергача! Не обращая внимания на свет, он пристально осматривался вокруг. Если на бегу он держал тело параллельно земле, то, останавливаясь, принимал вертикальное положение и высоко задирал голову. В этой позе, чуть приседая от натуги, он и начал кричать.
Когда я вновь включил запись, коростель завертелся чуть ли не волчком. Почти топчась на динамике, он беспрестанно кричал. В итоге он так возбудился, что вспорхнул на верхнюю ветку усохшего ивового куста и продолжал кричать уже там. Такого поступка от птицы, вся жизнь которой проходит на земле, я не ожидал! Тогда же я услышал от коростел я помимо всем знакомого креканья глухое квохтанье, гнусавый скрип, странное верещание и непонятные тихие возгласы. Птица выражала свое возбуждение, а может быть, пыталась войти в контакт с трусливым собратом, который никак не желал показываться, хотя и не покидал облюбованную площадку.